freedomcry

Когда продолжат Люблинскую линию, это будет самая концептуальная линия в мире. От Марьино до Марьиной Рощи, и со статуей Мадонны примерно посередине.

Еще одно концептуальное я видел сегодня в самой Марьиной Роще.



Извиняюсь за телефонное качество (которое, в свою очередь, интересно перекликается с телефонным качеством звука). Жутко запачканная надпись гласит «Москва – город-герой», и это даже не советский реликт. Само просится на какую-нибудь унылую эксгибицию про Развал Империи и Беспросветный Совок.

А совсем рядом, метрах в двадцати, вот такая красота.



Поисковики говорят, что это в честь Славяно-греко-латинской академии.

Кстати, про «город-герой». Понятие мне всегда казалось каким-то кривым. Советский арифметический подход к людям и к званиям. При том, что даже от простой перемены мест слагаемых – «герой-город» – уже зарокотало бы правильно, на русский лад и с образом славы, которой сияют все и вся, вместо звездочки, приколотой на мундир Спасской башни.

«Но краски чуждые, с летами, спадают ветхой чешуей», и вот вам граффитти на бетоне в честь чего-то четырехсотлетнего. Бывает патриотическая эстетика, которая могла бы пережить атомную войну без ущерба для посыла. А бывает патриотическая эстетика, которая, едва постареет, выглядит так, словно была атомная война.

Должна быть такая специальность – проектирование руин.

"Hell hath no fury like a woman scorn'd" – это галантный поэтизьм. Референтное подземелье обычно не столь глубоко и не дезинфицировано сверхвысокими температурами. Проще говоря, "в канализации нет такого – – –".



Это не про меня, как можно подумать, но меня от такого сразу пробивает на дарвинистскую солидарность, сверх того, что lxe я давно знаю и ценю как человека. К тому же все это сильно выходит за рамки интернетно-бытовой teh dram'ы. Как именно:

[...] женщина в милицейской форме, представившаяся инспектором комиссии по делам несовершеннолетних города Лобни, поймала их младшую дочь Веронику на улице вблизи детской площадки, вломилась в квартиру и забрала обеих дочерей без каких-либо вразумительных объяснений, мотивируя это несоответствующим видом девочек и беспорядком в доме, где в это время шла уборка и установка новой стиральной машины. Василий находился в состоянии сердечного приступа и не смог оказать какого-либо сопротивления.

[...] В конце концов информация о "сигнале" подтвердилась от самих сотрудников милиции. [...] Оба телефона, с которых поступали звонки, - мобильный и городской - оказались нам знакомы.

То есть aneta_spb, в духе тех сердобольных дам, по которым проезжался Честертон, занимается изъятием детей у нищих немытых москалей (ipse dixit). Что не мешает ей вымогать у них же фантомные долги.

Как все это взаимосвязано, читать здесь: http://lxe.livejournal.com/1838442.html

Жизнь мыши никто не воспринимал всерьез. Ведь она короткая, а мыши мелки и плодовиты. На мышей смотрели как на одно рассыпчатое пушистое существо, вездесущее и зловредное; в мысли о том, чтобы распространить на них принципы межвидовой корректности, было что-то противное животному разуму, и мысль эта ни у кого не задерживалась в голове.

То, что кошки продолжают охотиться на мышей, несмотря на все громкие слова о том, что взаимопоедание осталось в гнилом прошлом, служило поводом для анекдотов (вообще расхожим юмористическим клише была мышь, нелепо гибнущая в каком-нибудь бытовом приспособлении; чаще всего – при попытке что-то уворовать). К тому же нормальные кошки мышей, конечно же, не ловили. У них были другие дела. Кошки были элитой в искусстве, политике и бизнесе. Мышей гоняла только бездельничающая молодежь. Вроде банды Рыжего Лео.

*

Он юркнул в решетку коллектора и чуть не свалился прямо на выводок мышат, ютившихся там с матерью. Это было неудачно. Но бежать куда-то сил уже не оставалось.

Полосатый свет на дне ямки немедленно померк. Три кошачьи морды – рыжая, черная, серая.
– Ишь, схоронился, паскудёныш, – сказал серый. – О, да он тут живет, что ли? Глянь, выблядков-то наплодил.
Мать с мышатами забились в угол. Такие чужие и такие вдруг драгоценные.
– Выблядков, – крикнул он, толком не надеясь, что будет слышно, – твоя мамаша каждый март в ведре топит. А мы своих детей планируем.
– Чё ты там пищишь? – ощетинился серый. – Выходи-ка, поговорим. А то нашелся смелый.
Не стоило. Теперь уже просто так не уйдут.
– Выходи-и, подлый трус, – сытым вкрадчивым голосом вывел Рыжий Лео.
– Голова как арбуз! – вставил черный, и все трое визгливо захохотали.

Голова его, кажется, действительно напоминала арбуз с ярко-красным надрезом. До кости, напополам. Коготь самого Лео: поймает, потом отпустит.

Коты, о чем-то тихо между собой переговорив, внезапно ушли. Стало светло и непонятно.
– Я наверх, – сказал он. – Вы не должны из-за меня оставаться в опасности.
– Они тебя убьют, – тихо сказала мышка-мать. – Наверняка поджидают.
– Я как-нибудь. Ты о своих думай.
И начал карабкаться по скользкой, мокрой стене. Наружу не так-то просто, как внутрь. Был бы насекомым, ходил бы по потолкам, поди достань. Да и права насекомых кто-то вон даже защищает. Экология, ответственность высших видов, все дела. Только нас и можно.

Силы, однако, кончались. Он сорвался, упал и собрался было карабкаться заново, когда светлые полоски опять исчезли.
– В ведре, говоришь? – ласково жмурясь, протянул золотошерстый Лео. – Ну вот мы ведерко с водой принесли. Хотите весело поплескаться?
– Кончай там отсиживаться, – сказал серый, – и вылезай. Тогда других не тронем. А то всех смоет вон в ту дырочку.
Ему подумалось, что это, наверное, самое унизительное, что есть на свете: когда принуждают к тому, что ты и так собирался сделать. Он срывался еще четыре раза, вызывая издевательский визг, а Рыжий Лео распевал что-то со словами «умей себя преодолеть». На пятый, уже теряя сознание, наконец запрыгнул на железный брус решетки.
– Поверил, поверил! – злобно обрадовался Лео, потеряв даже свой налет благообразия. – Ну-ка, ребята, давайте дружно...
И хлынула вода, холодная, прекрасная и тяжелая. Всё.

*

– Пять поколений, – сказал Белый Барон. – У нас есть пять поколений, прежде чем он превратится, как они все, в образцового гражданина, прекраснодушного, всеми уважаемого стареющего кота. И когда наш ассассин доберется до него, тогда, наконец, заговорят и зашевелятся.
– Нужны двое, – сказал Серый Барон. – Твой род выведет самого хитрого, мой – самого сильного. Вместе они смогут больше.
– Кры-со-та, – заворчал Народный Трибун, – все опять свели к евгенике. То есть весь ваш план – найти себе отборных самок и, кхм, скреститься с ними. И завещать детям то же право на пять поколений вперед. Вот это, я понимаю, трудная и смелая борьба.
– Ты можешь предложить что-то получше? – презрительно сказал Белый Барон.
– Я это предлагаю всю жизнь и буду предлагать, пока меня не порвут либо кошки, либо ваши же засланные. Собраться всем вместе и дать отпор. На худой конец – демонстрации и саботаж. Заявим о себе сейчас.
– Будут тысячи жертв, – с умным видом сказал Белый Барон. – И подумай, как это обставят кошки. Они сидят на всех медиа-ресурсах. Нас выставят угрозой обществу, врагами цивилизации высших животных и всем таким подобным; в конце концов они убедят всех, что делали доброе дело, очищая страну от нас, да еще и начнут стыдить других, что те им не помогают. Взять хотя бы собак, они жутко доверчивые, у них комплекс исторической вины перед кошками, да и в глубине души те еще хищники. Представляешь, что будет, если мы получим еще и собак на свою голову? А вот если мы изящно, точечно ликвидируем главную сволочь, дадим понять, что мы не забываем и не прощаем – это будет уже немного другое.
– Ха! – сказал Трибун. – С этим их пиарщикам будет справиться еще проще. Если его удастся убить с первой попытки, это просто замнут. Если нет – обратят в повод для смеха. Придумают историю о злобных и трусливых мышах-неудачниках, а Лео выступит в конце и благодушно их за все простит.
– Хорошо, – сказал Серый Барон. – Попробуй убедить мышей, что нужна революция. А мы попробуем их убедить в целесообразности выведения идеальных ассассинов. Вот и посмотрим, у кого получится.
– Хвост за хвост, – ритуально произнес Белый Барон, давая понять, что совещание окончено.
– Глаз за глаз, – отозвался Серый.

...чем, извините, лев, пернувший в лужу.

Резолюция требует от России как участника ОБСЕ отказаться от демонстраций во славу советского прошлого.

http://www.lenta.ru/news/2009/07/03/osce/

ОБСЕ, иди на хуй и с его сияющей вершины запрети паре европейских стран прославлять свое прошлое с начала шестнадцатого века по середину двадцатого. Потом поговорим.

Вот один повод написать некоторые неновые для меня мысли. Второй – то, что я больше не заглядываю в свою юзеринфу и не знаю, сколько людей меня расфренживает и за что. А меня читает много «либералов» и мало «патриотов». Итак.

Европа должна интересовать Россию только как будущая колония.

И обратно, из всей далекоидущей геополитики Россию должна интересовать только колонизация Европы.

Есть два способа прийти к этой мысли. «Высокодуховный» и «эгоистичный». Оба прекрасно сходятся в конце, как активы и пассивы в бухгалтерии (тихо, горбатый гусар!), или как познание и откровение у Фомы Аквинского.

Всю свою историю Россия занималась тем, что отправляла в небытие сверхдержавы. Орда, Речь Посполитая, Наполеон, Гитлер. Причем отправляла по одной и той же технологии, гамбитом, с почти что поражением в середине. Вот вам «историческая судьба» и «миссия», которая бросается в глаза с каким-то даже прозаизмом. Александр Невский с его фразой про мечи как в воду глядел, тем более что глядел он действительно в воду. Поэтому есть повод думать, что США сейчас находятся «в разработке». Несмотря на то, что Америка не нападала на нас физически, она обломалась о нас вполне стандартным образом: собственноручно создав для борьбы с нами исламистское чудище и в итоге получив от него все то, что получила. Сюда относится и буйный проеб всей экономики при Буше, которого не случилось бы без 9/11 – и который в итоге Америку и доделает. «Победу в холодной войне» здесь можно считать ритуальным Бородиным.

Очень хочется верить, что нас не ждет еще одна серия, более классическая – с китайским походом на Сибирь; потому что вот это был бы кромешный ужас, даром что кончилось бы все как всегда, то есть поражением и развалом Китая. Беда в том, что для этого может понадобится чуть ли не татаро-монгольской длины миттельшпиль – а у нас еще здесь дела, да и просто хотелось пожить.

Как бы то ни было, из возможных исторических судеб это чуть ли не лучшая. Ей много кто мог бы позавидовать – та же Америка, двести лет неуклонно говорившая о добре и творившая зло, в итоге пришла к откровенно онанистскому компромиссу неоконсерваторов – «проповедовать идеалы, даже если в них не верится». Да и евреи с их более тонким «наше плацебо есть истинное плацебо». Невысказанная русская сверхидея – делать невозможное. Невысказанная, потому что если ее долго повторять, станет очень тоскливо, и все же это круче софистских фокусов. И, если приглядеться, это единственное, что у русских по-настоящему получается: делать невозможное. Подковывать блоху. Как частный случай – избавлять мир от рака, ибо что есть сверхдержава, как не опухоль. Хороших сверхдержав не бывает, бывают разве что доброкачественные, да и за ними надо следить. Россия – это такой Питер Паркер, вечно заебавшийся спайдерменить.

А вот что есть Европа? Европа есть мажорская цивилизация с воровскими корнями. Гламурные прапраправнуки разбойников и работорговцев ведут себя вполне предсказуемо – совершенно искренни в своем идеализме, лезут с ним нагло и невпопад, всячески открещиваются от своих предков – но в неизменности продолжают их традицию делить всех остальных людей на лохов и приблатненных. По-другому они просто не умеют. Впрочем, нет: кроме лохов и приблатненных, есть еще менты. И вот в этот образ Россия для Европы начала вписываться давно, и в советские времена вписалась окончательно. «Воры» ненавидят и презирают «ментов» – местами не без повода, но надо помнить, что «правильный» мент для вора еще отвратительнее, чем оборотень в погонах, от которого бывает и польза. В конечном счете, в отрыве от любых реалий, у воров с ментами непреодолимые стилистические расхождения. Даже когда одни и другие занимаются ровно тем же. Даже когда они меняются ролями – ситуация «Робин Гуд и шериф Ноттингемский» – каждый остается при своей эстетике. А ничто другое так не разделяет людей и не объединяет.

Здесь кроется подсказка к вопросу, европейцы мы или кто. Есть расхожая фраза, что «менты – те же гопники», но любопытно, что наоборот сказать не получится: «гопники – те же менты» как-то никуда не ведет. Мы-то, может быть, те же европейцы, да вот европейцы – не мы, и поэтому к ним лучше не соваться ни на равных, ни тем более глядя снизу вверх.

А вот сверху вниз might just be crazy enough to work. Мне пора спать, продолжение сл... зная себя, скажу: следовало бы продолжить.

В конечном счете все равно, есть я тут или нет. А битых ссылок вон сколько, непорядок.

Когда пьешь, как бы проходишь мимо нормального эмоционального фона. В какой-то момент понимаешь, что вот они, те чувства, которые стоило бы испытывать к миру и себе – все нормально, многое хорошо, и ничто не раздражает – но уже осознаёшь это сквозь наплывшие лишние ощущения, при ускользающей способности управлять своим телом и своим пафосом. Кривое зеркало заднего вида, как то, что на столбике возле трамвайных путей.

Лучшие метафоры приходят всегда по встречной. Когда их не ждешь и не ищешь. Лучшие жизненные решения – тоже. Поэтому я до сих пор не умею писать прозу и жить не умею.

Допустим, нужна мебель, а ты умеешь только полировать. В итоге тебя окружают полированный пень, полированный Пиноккио, полированные дрова для печки, а кровать или кресло ты можешь лишь подробно вообразить, полулежа на полу. Это другая профессия.

Вот если бы проделать над собой тот же объем пластических работ, что новопреставленный Джексон, но изнутри. С той же профессиональной топорностью, которая одновременно изящество. В пику горе Фавор и всем прочим мифологическим преображениям.

В пику, вернее, испорченному миру, в котором они невозможны. Магическое мышление «непобедимо, ибо оно верно». То, что реальность не реагирует на заклинания – это ее порок, а не наша глупость. This, как поет Мадонна, is my religion.

Родина – это не там, где хорошо, и не там, куда вопреки всему тянет ностальгия.

Родина, в любом приближении, – это местность, чье будущее тебе наименее безразлично. Все остальное прилагается.

С праздником. Его время еще придет.

слава труду
яду и зуду
пчелы летят!
пчелы летят!

спали в меду
злые спробуду
скорость и яд!
скорость и яд!

душно струясь
смрады цветные
сводят на ноль
проблески воль

мы – острия
мы – индустрия
польза и боль!
польза и боль!

Недавно промелькнул в очередной раз пост про «приколы чешского языка», баянистый и кое-где перевранный.

Поэтому вот вам список чешских слов, не столь широко известных, как «позор слева» и «доконали тварь».

Кириллицей интереснее, поэтому огласовка чуть адаптирована. «Г» везде означает «h».

азот – дусик
акула – жралок
бегемот – грох
казнить – поправит
картина была конфискована – образ был забавен
комок – хухвалец
коршун – суп
моряк – наморжник
нападающий – уточник
небоскреб – мракодрап
обсчет – ошизени
ожог – попаленина (вглядитесь в это слово)
определенно – урчите
ордер на арест – затыкач
пион – пивонька
поклонник (тот, кто ухаживает, suitor) – нападник
сосок – прсни брадавка
шланг – гадице

Кхм... если понравилось, выведите в топ, а? Мотивирую странно: очень нужно что-то вроде хоркрукса на ближайшие полтора дня. Новая неожиданная работа и новая неожиданная бессонница что-то, сцуко, играют мной в пинг-понг.

В комментах к позапрошлому посту написали басню «Лисица и торговый автомат». Целиком.

Я без понятия, о чем тут поют, но соотношение между написанным текстом и звучащим – это epic win.


Мусук локтiс рытъядорö,
Öшинь улын кыйкъялö,
Ывла вылö бара корö,
Менам бандзиб ыпъялö.
Пельöй чошö, мый нö тайö,
Мелi шыысь пöсьöдö.
Кодкö ворсö-ворсö рытö-войö,
Кодкö сьöлöм вöрзьöдö.

Припев
Зиль-зёль кöнкö кылö,
Зиль-зёль вошö дой,
Зиль-зёль, зиль-зёль олöм-вылöм,
Талун сатин, аски ной.

[полностью]

«Сыр не выпал...»

Начало басни про лисицу и торговый автомат.

Вот и ищи после этого про криовулканы.

Эпизод из практики доктора Тиллера. Всего один. Бывают такие идеальные заменители некрологов.

Слабонервные: там мало собственно хирургических ужасов, а вот дальше тяжело. Сами решайте.

В 1993 году в клинику Тиллера привезли 15-летнюю девушку, беременную на позднем сроке. Привезли родители, за полторы тысячи километров – клиник, где делают поздние аборты, по стране мало. Пока они в пути, небольшое отступление.

В Америке вот какая законодательная механика в случае поздних абортов. В 1973 году Верховный суд вынес прецедентный вердикт в деле «Доу против Болтона», по которому аборты в случае жизнеспособности плода разрешались при угрозе здоровью матери. Казалось бы, выражение «угроза здоровью» имеет определенный смысл. По крайней мере – есть такие смыслы, которых оно не имеет. Если грозит смерть, инвалидность, если есть тяжелая хроническая болезнь – это вроде как угроза. Если грозит душевная болезнь – зависит от интерпретации, кто-то возьмет пошире, кто-то поуже. Если женщина боится после родов растолстеть, это вроде как уже не особо угроза здоровью. Если ей кажется, что муж начнет ходить налево, или что свекровь ее будет доставать советами и придирками, это вроде как угрозы, но уже совсем не здоровью. Правильно?

Неправильно. Если когда-нибудь был в хваленом американском правосудии эпизод чистой, незамутненной антиутопичности, то вот, пожалуйста: как они определили «угрозу здоровью».

...the medical judgment may be exercised in the light of all factors - physical, emotional, psychological, familial, and the woman's age - relevant to the well-being of the patient. All these factors may relate to health.

Можно долго хлопать одной рукой, не думая о белой обезьяне, но в голову так и не придет ни одного жизненного обстоятельства, которое не было бы ни физическим, ни эмоциональным, ни психологическим, ни семейным, ни возрастным фактором благосостояния женщины. Слово «здоровье» в вердикте Верховного суда США можно везде заменить на слово «ухряб», и практического смысла он не потеряет. Все перечисленные факторы могут иметь отношение к ухрябу пациента. Ведь всё на свете, как открылось пелевинскому герою, является ухрябом.

С 1973 года не известно ни одного случая, чтобы в аборте на позднем сроке было отказано за недостаточностью оснований. А для оценки этих оснований в штате Канзас нужно мнение одного независимого врача, помимо абортмахера. Тиллера, кстати, судили в марте, обвиняя в том, что «независимый» врач, к которому он много раз обращался – д-р Энн Кристин Ньюхаус – была, в сущности, его подчиненной. Ему грозил год в тюрьме. Присяжные оправдали.

Поэтому неудивительно, что мы ничего не знаем о том, какие проблемы со здоровьем были у той девушки. Возможно, она страдала хроническим 15-летием. Возможно, ее диагнозом были ее родители. Как бы то ни было, известно, что ребенок, от которого ее собирались избавить – девочка – была совершенно здоровой.

Д-р Тиллер сквозь матку сделал нерожденному ребенку два укола хлористого калия. Один пришелся над левой бровью, другой – у основания черепа. Хлористый калий в некоторых штатах США используется для казни смертельной инъекцией.

Затем он отпустил пациентку домой, сказав приходить на следующий день.

На следующий день у нее начались боли в животе, и ее отвезли в больницу, где она должна была родить мертвую девочку.

Девочка родилась живой. Но в таком состоянии, что спасать ее посчитали бесполезным. Ее положили в кроватку умирать.

Она не умерла. Ей пришлось заниматься. Мать, бабушка и дедушка быстро смотались домой, за свои девятьсот миль. Ее удочерила супружеская пара с семью детьми, Билл и Мэри-Кей Брауны. Они назвали ее Сарой. Им сказали, что она проживет не больше восьми недель.

Хлористый калий уничтожил часть ее мозга. Она была слепой. Ей требовалось семнадцать разных лекарств и дыхательный монитор. Страховая компания отказалась покрывать ее лечение.

Билл и Мэри-Кей говорили, что самым трудным для них было все же не это. Труднее всего было терпеть ругань со стороны прочойсеров. После особо неприятного инцидента с каким-то высоконравственным существом, кричавшим, что ребенка преступно было оставлять в живых, им пришлось переехать на ферму.

Сара Браун умерла в пять лет от почечной недостаточности.

При процедуре усыновления суд потребовал представить медкарту биологической матери. Ни одно из ее заболеваний не было наследственным. Все появились от тех двух уколов. Сара Браун стала жертвой аборта примерно на семидесятом месяце. Если бы Верховный суд США не отменил смысл слова «здоровье», сейчас она была бы здоровой девушкой семнадцати лет.

Д-р Джордж Тиллер сделал несколько тысяч абортов на поздних сроках. Кроме этого случая, да одной умершей пациентки в 2005 году, все прошли гладко. Вколотый яд благополучно сжигал изнутри; дырка в черепе, сделанная ножницами, позволяла отсосать мозг младенца раньше, чем голова выйдет из влагалища, после чего по американским законам он считался бы человеком.

Вчера в 10 часов по местному времени, в городе Вичита, штат Канзас, доктор Тиллер стоял у входа в лютеранский костел, выступая привратником на утренней службе. Его жена пела там же в хоре. Доктору Тиллеру было 67 лет, он был знаменитым, состоятельным человеком, всеми уважаемым и хвалимым за помощь женщинам в трудных жизненных ситуациях, достойным места, я цитирую профессора Нью-Йоркского университета Джейкоба Аппеля, «в пантеоне защитников человеческой свободы».

Одна пуля – и от всего этого уже не так страшно. И даже весело.

Источники
http://www.abortiontv.com/Methods/GeorgeTiller.htm
http://www.montfort.org.br/index.php?secao=imprensa&subsecao=mundo&artigo=19980928&lang=eng
http://en.wikipedia.org/wiki/George_Tiller
http://en.wikipedia.org/wiki/Doe_v._Bolton
http://news.bbc.co.uk/2/hi/americas/8076253.stm
http://www.onenewsnow.com/Legal/Default.aspx?id=447880
http://ru.wikipedia.org/wiki/Хлорид_калия

А вот этого я никак не ожидал.

George Tiller, a Wichita doctor who was one of the few doctors in the nation to perform late-term abortions, was shot to death on Sunday as he attended church, city officials in Wichita said.

Самого Тиллера.

С Днем защиты детей.