freedomcry

Видимо, дела в нашем МВД совсем плохи, если сам министр внутренних дел говорит о том, что от нападения милиционеров (!) можно вполне законно защищаться.

http://tchuev.livejournal.com/246891.html

Не прослеживаю логики. Звучит так, будто из выступления Нургалиева мы только что узнали: бывают, оказывается, нападения милиционеров (!).

Или так, будто фраза «нападение милиционеров (!)» сама по себе кощунственна. Как герой Войновича услышал слова «коммунист сраный» и даже мысленно не смог повторить.

Или так, будто все происходящее не так плохо, пока властям удается блюсти видимость, что этого не происходит. И поэтому, во-первых, эту видимость они блюсти обязаны, а во-вторых – свое олимпическое спокойствие они могут только потерять. То есть чтоб они хоть на минуту отказались от него, так не бывает. То есть, в нашем случае, если Нургалиеву пришлось признать, что бывают нападения милиционеров (!), значит, трещат основания и грядет хаос. Как если бы королевский церемониймейстер оказался вдруг вынужден – вынужден, страшно представить себе этот повод – констатировать, что принцессы какают.

Или так, будто Нургалиев погрешил против командного духа и подставил товарищей. Но вот это вот разновидность пресловутой разрухи в умах. Можно, в зависимости от ситуации и от собственных этических основ, по-разному относиться к тому, когда кто-то погрешил против лояльности ради справедливости. Это вообще огромная тема, как сочетается одно с другим. Но здесь просто не тот случай. Ни у одной нормальной корпорации нет и не может быть лояльности к собственному фронт-энду. Наоборот – да. Она вправе ожидать, что представляющие ее будут представлять ее достойно, и уж тем паче не создавать ей проблем. «Если вам не выдали чек, вы не обязаны платить». Начальство заодно с клиентурой против подчиненных – это не просто нормально, это единственный приемлемый модус операнди. И здесь разница только в том, что человек, который не может у верхов МВД найти поддержки и защиты против низов МВД, не может просто начать поддерживать своими налогами другое, конкурирующее МВД. Если других государственных органов «у нас для вас нет», из этого следует не то, что их надо полюбить черненькими. Ровно наоборот, из этого-то и следует, что госорган нужно ператрахіваць при всяком поползновении превратиться из корпорации в орден. Поэтому слова Нургалиева – для меня свидетельство того, что в нашем МВД как раз-таки не все плохо.

Или дело в том, что министр внутренних дел не знает собственного УК, по которому защищаться от нападения милиционеров (!) все-таки не вполне законно? Но тогда восклицательный знак не на месте. А вообще – такое здоровое пренебрежение как раз и дает надежду, что закон додумают.

Если кого-то это интересует, я за ювенальную юстицию. Да, на родительский произвол не должна распространяться какая-то там неприкосновенность частной жизни. Да, «родительский произвол» я понимаю так же широко, как феминистки – «насилие над женщиной». Да, от простой фразы вроде «с детьми иногда нужна твердость» у меня внутри все становится разноцветным.

И из этого длинным, извилистым, но вполне логическим путем следует, что я против этой ювенальной юстиции. Той, про которую рассказывают страшилки с повторяющимся сюжетом: соседи доносят, что ребенка мучают, заставляя... (здесь что-нибудь зловеще-повседневное: бегать по утрам, заниматься музыкой, есть невкусный суп), после чего приходят Откуда Надо, отбирают родительские права и помещают ребенка в детдом.

В страшилки вполне верится. И они вполне страшные. Прежде всего детдомом: метод спасения детей от тирании получился такой же, каким от тирании спасли Ирак. Соседи-доносчики – это тоже всерьез страшно. Вся простая разница между политическими строями – в том, куда направлен бинокль бдительного обывателя. Если вертикально, получается демократия, если горизонтально – тоталитаризм. Но вот еще что неприятно: у большинства стройно складывается в голове, что если идея ЮЮ воплотилась в таком кошмарном неадеквате – значит, «невмешательство в семью», значит, «родителям виднее», и рисуется этакая нравоучительная концовка, где благополучно спасенный от спасителей ребенок Понимает, кто его по-настоящему любит, а потому слава музыке, супу и бегу. Тьфу, буэ и другие леволиберальные контраргументы. Здесь они уместны. Но сюда-то записные борцы с патриархией как раз не решаются влезть.

Вернее, доселе не решались. В том-то и беда, что вся история с ювенальной юстицией – о том, как клоуны-пид прогрессивно мыслящие элиты открыли новое шапито с вывеской «Слеза ребенка». Дальше, по опробованному неоднократно сценарию, брезентовый цирк как-то незаметно превратится в каменный храм. Фрак иллюзиониста волшебно обернется сутаной, у эквилибристов вырастут крылышки, и укротитель будет нетерпеливо постукивать трезубцем у огненного кольца, окруженный подозрительно трехглавыми львами.

Здесь следует конспиративным шепотом сообщить, что такое прогрессивно мыслящие элиты. Это наша с вами новая клерикальная власть. Страх, чувство вины и жажда добра: именно на этих трех струнах уже кое-кто играл. Этот кое-кто заметно сдал в последние века – и вот оно, пожалуйста, свято место. Сначала тренькали на жажде добра, и казалось, что теперь все будет очень светло и правильно. Затем – после идеологической победы – зазвучала средняя, более гулкая струна: толерантность, политкорректность, не говори запретных слов, кайся в темных мыслях, ибо и природа, и воспитание твое порочны суть. Затем еще кое-что произошло: у интеллектуальных экклезиархов завелись исполнительные чернецы из буржуазии, нашедшие модный новый способ быть правильнее других. И вот уже пробуют, пробуют басовую струну.

Все это я вот к чему. Любое номинально хорошее и справедливое начинание, исходящее от либеральных элит, будет принимать те и только те формы, которые позволят им сохранять и умножать власть. А для этого нужно, чтобы формы эти были неэффективны (чтобы случайно царство Божие не установилось на земле, отменив потребность в наместниках Божьих) и в самом грубом смысле не вполне нормальны (ибо ненормальные требования унижают, а это и есть процесс властвования). Поэтому я не удивляюсь, что милиция нравов (в исконном смысле гражданских дружин), занявшись детским вопросом, из всех поводов к действию будет выбирать наиболее нелепые и оскорбительные в глазах подвластного, «грешного» большинства. Я, кстати, уверен: те же самые люди, что сдают родителей «за музыку» и «за бег по утрам», вполне так разделяют тезис, что «с детьми иногда нужна», и увидев в окне напротив родителя с ремнем, чуть ли не уважительно отвернут бинокли. А идеологи ЮЮ будут твердо держаться своего одного ответа на семь бед – лишить прав и в детдом – так как он один подобающе абсурден и неэффективен. С толерантностью мы все это проходили.

И да, я все-таки за ювенальную юстицию. Но я пока не могу себе представить того идеологического фона, того гражданского дзена, при котором она будет осуществима.

Я тут как-то придумал идеальную религию.

Первый ход: берем учение о метемпсихозе, он же реинкарнация, и отвязываем от реального времени. Все классики жанра обставляют дело так, что душа-актер между двумя воплощениями-ролями проводит в потусторонней гримерке сколько-то вполне здешних минут, лет или веков. Но если нам три измерения по колено, чтó заставляет послушно плыть по четвертому? Допустим, я возьмусь утверждать, что в прошлой жизни вы были Пэрис Хилтон, а я – Линдси Лоуэн. Так не бывает, потому что они существуют параллельно нам? Да? А чем таким можно ощутить, как они одновременно с нами осознают себя и воспринимают окружающий мир? Кто докажет, что они – не внешние проявления нашего субъективного прошлого, идущие к нам, как свет далеких звезд?

Кстати, интересная идея для научной фантастики. Там постоянно кто-то встречается с собой из будущего – и единственным вольным допущением кажутся сами путешествия во времени. А ведь если человек действительно остается сам собой, и если в один момент времени его окажется двое, не исключено, что его начнет мощно колбасить, так как он будет ощущать себя обоими сразу. Но до такого возражения спонтанно не додумаешься – так отчего же не Пэрис Хилтон?

Второй ход прост до неприличия, вполне буквально, так как я сейчас сам буду навязываться в ваши реинкарнации. Конструкция, которая у нас получилась, преспокойно допускает солипсизм. Субъект в мире вообще только один. Вы – это я. Вы также Пэрис, и Линдси, и Мэрилин, и Айседора, и вообще все, кто жил, жив или будет жить. Мы, то есть я, то есть оно, проходит все эти жизни в некой последовательности, о которой можно бесконечно спекулировать, равно как и о том, были ли мы динозаврами, триедины ли во всаднике на лошади, отгоняющей муху, и свои ли на этом празднике жизни киборги и инопланетяне.

Поспешу оговориться, что я во все это не верю. Ну то есть: понимаю, что это недоказуемо-неопровержимо и заставляет Оккама обрасти щетиной в гробу. И никакому ангельскому возвещению, что я открыл-таки изнанку бытия («и поэтому твоя нынешняя инкарнация – последняя, муахахаха!»), к счастью, не внемлю. А то, боюсь, не доехал бы до психушки, и на наземном перегоне «Текстильщики» – «Волгоградский проспект», перекричав всегдашнего продавца гладильных зеркал с картой Москвы и области, собрал бы первых последователей.

Сегодня год, как я вернулся в Россию.



(Если знать меня по одним юзерпикам, можно подумать, что это я, но нет. Это кто-то.)

В оргриммарском приюте странно одели, точнее сказать, раздели детей на Hallow's End. И в таком виде они принимают конфеты от незнакомцев.

Как-то спорно. Или я путаю, и они круглый год такие? Что, впрочем, не отменяет.

Извините за неудобство. Нежить достала.

Есть такой бородатый детский анекдот: некто (мужик или медведь, версии
разные) идет по лесу и видит нечто (бутылочку, опять же, или пирожок)
с аннотацией: "съешь/выпьешь - будешь икать". Недолго думая потребляет
и идет дальше, делая "ик! ик!". Затем потребляет второе нечто и делает
"ик! пук! ик! пук!". И наконец третье, после которого "ик! пук!
тра-ля-ля, ик! пук! тра-ля-ля". Есть еще апокрифическое четвертое -
"ик! пук! тра-ля-ля, Господи спаси меня".

Если вдуматься, советские дети изобрели хаус.

Опубликовано с мобильного портала m.livejournal.com

Википедия утверждает, что Кÿзмич и Сили сделали очень для Словенцев, их достоинства никогда далеко не беглец.

Вдохните, Кармицкий.

Да, не Альпы, вчера опять прорвало, а вы не кисейничайте, воздух всякий полезен. Выдохните, Кармицкий. Шумновато у вас получилось, а вроде не в том возрасте, когда анатомические звуки кажутся забавными. Вдохните, Кармицкий. Да-да, еще раз. А потом опять придется выдохнуть. Я вам начистоту скажу: нужно миллионы раз вдохнуть и выдохнуть, прежде чем из человека что-то получится. Выдохните, Кармицкий. Я понимаю, что это однообразно и утомительно. Уверяю вас, не дышать перед вами пробовали. Первую минуту, иногда даже несколько минут, было ново и по кайфу, а потом тупо икали, одергивались и впредь дышали как миленькие. Кто выжил, разумеется. Вдохните, Кармицкий. В прошлый раз у вас получилось почти идеально. Были и те, кто полагал – выдохните, Кармицкий – что у них как-нибудь само получится. Дно морское сплошь в таких пофигистах. Воздух – за него ведь еще и побороться не раз надо будет. Вдохните, Кармицкий. Признайтесь, вам в юности тоже хотелось чего-то такого, чтоб дух захватывало? Показательная фраза. Желание возвыситься над рутиной, над серой вдыхающей и выдыхающей массой – но самому взять ответственность, волевым решением перестать дышать, наш юный герой не готов. Ему захватчиков духа подавай. Да что же это такое, выдохните, Кармицкий, я думал, вы сами сообразите. Что-что? А я вот не видел, как вы выдыхали. Только киты могут хомячить воздух на потом. Только киты, запомните, вдохните, Кармицкий, эту истину прямо в свой мозг: только и исключительно киты.

Помимо китов существуют, как известно, дятлы. Дятел способен делать две вещи: долбить и летать. Так вот, Менталитет мы успешно опробовали именно на дятлах. Что-то как вас раздышал, Кармицкий, так сам разоткровенничался. Нереально было подавить в соловьях желание петь и заставить их петь насильно. Они замолкали и принимались жрать своих отвратительных гусениц, вполне довольные жизнью. Принуждая пингвинов нехотя, вяло, из чувства долга нырять за рыбой, мы добились некоторых успехов с помощью небезызвестного пингвинометателя, но воспитанная нами переходная популяция ППЖ (Пингвины, Повидавшие Жизнь) во втором поколении напрочь спедерастилась, и ожидаемая нами в четвертом поколении когорта носителей чистого Менталитета была быстро и бесследно ассимилирована. А вот дятлы, извините за дурной каламбур, клюнули. Уже через поколение мы перешли ко второй фазе, заменив цельнобетонные дубы перфорированными. Небольшие замаскированные дырочки были туго заткнуты штырями, и потомство популяции ДПЖ заимело полную иллюзию, что ему неимоверными усилиями удается-таки продолбить бетон на несколько миллиметров, и если долбить еще упорнее... Вскоре мы праздновали первую стаю дятлов, разбившихся при попытке улететь на юг. Умей они говорить, они наверняка сказали бы, что задолбались.

Кармицкий, вы там дышите? Мы переходим к самому интересному. Задумайтесь на секунду, для чего нужен, например, военкомат. Нет, банальности в сторону: для чего еще? Правильно, чтобы никто не шел в армию добровольно. Чтобы тот, кто все это насчет защиты отечеств принимает всерьез, сначала выглядел дураком и извращенцем в глазах окружающих, затем – в своих собственных. И наконец – преодолел себя и твердо уверовал, что необходимая, а то и главная составляющая воинской доблести в том, чтобы вытерпеть обращение с собой как с предателем или вражеским пленным.

Но армии лично меня нервируют – слишком прозрачно. Естественно, не для субъектов, но рано или поздно и дятла осенит. За другими, более расплывчатыми и масштабными нашими проектами наблюдать одна радость. Как талантливо испоганены роддома! Какая гармония монументальной пошлости сливает поверх веков догмат о непорочном зачатии с плакатом «Стране нужны ваши рекорды»! И мы, будучи мастерами, не успокоились, сделав «свободную любовь», этот резиновый аттракцион в слякоти, предметом всесильного искушения, югом для дятлов: о нет, мы и из этого сделали унылый общественный долг. Целомудрие, семья, разврат – нет ничего такого, к чему мы не принуждаем. Но, если это для кого-то облегчение, принуждаем только тех, кто этого иначе бы захотел.

Принуждать против воли неинтересно, Кармицкий. Кнут – это глупость, мастеру нужны указка и быстрая реакция. Представьте, что вы идете по улице, и вдруг перед вами возникает, шагая задом наперед, фигура с жезлом регулировщика, и царственно простирает его в направлении, куда вы и так идете. Стоит вам свернуть влево – жезл укажет влево. Дернетесь вправо – укажет вправо. Зашагаете назад – фигура бросится бегом и возникнет с другой стороны. Попутно ваш регулировщик раскидывает перед вами мусор, плюет под ноги и разглагольствует о том, что дорогу осилит идущий, и о том, как глупо назло ему бросаться под машину. Таковы наши добровольные помощники. Они повсюду. Они сделают все, чтобы вы стали одним из них – или назло им отморозили себе уши в жаркий июльский день.

Но было бы, согласитесь, позорным просчетом с нашей стороны, если бы мы допустили, чтобы добровольные помощники делали свое дело ради мрачного удовольствия. Их принуждаем мы лично. Мы пропустили их через Жизненный Опыт, который тщательно сами сконструировали; мы внушили им, что по-другому не бывает, что на них, умудренных, лежит эта горькая обязанность – хватать под руки вольного мечтателя и тащить его к Заветной Цели, чтоб была неприступна и по мере приближения раскрывалась в нечто серенькое, паскудненькое, не стоившее времени, крови и нервов. Чтобы беспрепятственно хотеть можно было только такого, чтоб дух захватывало, недостижимого, ложного, ведущего к верной гибели. Ибо вредно и нечестно это – хотеть, ибо желающий уже чуть-чуть обладает, а нужна воля, воля, вечно голодный охотничий пес, который на бегу сам сожрет вашего вальдшнепа – и принесет вам кости, ожидая добавки в знак благодарности, шумно и зловонно вдыхая, Кармицкий, и выдыхая.

Дочитал "The Lost Symbol". Зачем я это сделал.

Не «зачем читал», а именно «зачем дочитал».

Есть – или до сих пор был – в Дэне Брауне какой-то мюнхгаузенский размах, за который ему все прощается. Это жанр чистой небылицы, который как раз требует, чтобы все было как настоящее, поэтому «вал-мартовский реализм» и энциклопедическое шулерство как нигде на месте.

И поэтому не может, ну не может тут быть концовок в духе мультфильма «Клад кота Леопольда».

То есть: это тот же самый Дэн Браун, к которому мы привыкли. Но в конце выясняется, что все это было ВООБЩЕ ни о чем. Комедия ошибок. Побегали, поразгадывали и разошлись по домам.

Я фшоке.

Еще немного Медведева. Вот первая фраза его статьи:

Через несколько месяцев Россия вступает в новое десятилетие нового века.

У меня в ленте успели заметить, что «новый век» здесь звучит сомнительно. Допустим. Будь я президентом, я написал бы «все еще нового века».

Но официальный английский переводчик, на беду, подумал то же самое. И вышло:

In a few months Russia will enter a new decade of the twenty-first century.

WTF.

Во-первых, разумеется, переводчик никогда не должен редактировать. Ни президента, ни старшего водопроводчика, ни второстепенного новеллиста. Оригинал кривой – переведи криво, но близко к тексту.

Во-вторых, в-главных и в-смешных, английский-то язык именно эту зыбкость напрочь устраняет:

In a few months Russia will enter a new decade of the new century.

И все, и никаких вопросов, и вот, считай, исправил, не исправляя.

Впрочем, там дальше такой жеваный стыд, что хочется переперевести с нуля и послать в Кремль вместе с резюме. Но кто ж я против высокопоставленного внучка или племянничка, который сидит там на инглише. В элитку ЖЖ вон и в ту не протолкался.

Президент России Дмитрий Медведев поручил правительству страны до 1 декабря текущего года ограничить объем упаковок слабоалкогольных напитков до 330 миллилитров.

http://lenta.ru/news/2009/09/11/beer/

Иногда бывает, что поллитра мало, а литр и далее – не с кем.

Поэтому индексацию осмысленной единицы пива с 0,5 на 0,66 приветствую. К тому же пока пьешь первую бутылку, можно любоваться непочатой второй.

Какой мудрый у нас президент!

UPD. говорят, это не про пиво, а про шипучий разбавленный одеколон в ярких жестянках. Ну тогда, в принципе, одобряю без всякой швейковщины.

Самое первое сообщение, которое я услышал, было срочное, посреди музыки, и звучало так: "další letadlo narazilo do Pentagonu". «Еще один самолет врезался в Пентагон».

Можете себе представить, каково такое услышать с бухты-барахты. Между этим и нормальной новостной сводкой у меня над головой стоял огромный зеркальный знак вопроса, в котором криво отражались то камикадзе на истребителях, то летающие тарелки из «Дня независимости». И можете себе представить мою естественную реакцию, всего два с половиной года после Югославии. Впрочем, сейчас она была бы такой же.

На новостной сводке этот сияющий знак почернел, потрескался и с хрустом осыпался, да. Но все равно получилось, как будто в тот день я нечаянно увидел редкий и захватывающий мираж, ощутил, каково оно будет, если вдруг.

Афтар, как ты отстал от жизни.